О кабелях, сердце врага и водке из айвы

Журнал "Равно АВ", 1 (1), январь-март 2007

– Давайте же начнем! – сказал Морж, усаживаясь на прибрежном камне. – Пришло время потолковать о многих вещах: о башмаках, о кораблях, о сургучных печатях, о капусте и о королях.

О.Генри

С Марио Ратанчичем, главой представительства компании «Teldor. Wires & Cables Ltd» беседует Михаил Крюков

– Скажите, Марио, вы давно в России?

– Первый раз я приехал в вашу страну в 2000-м году.

– Значит, с Советским Союзом вы нынешнюю Россию сравнить не можете…

– Нет, но и за эти годы в вашей стране произошли значительные изменения: экономика динамично развивается, ведется большое строительство, Москва стала совсем европейским городом, а уж цены в некоторых московских магазинах…

– Что, европейские?

– Если бы! По-моему, намного выше…

– Да, Москва – богатый город, а вот если отъехать подальше, картина будет другой.

– А и не сижу в Москве, я бывал во многих крупных российских городах, исколесил весь Казахстан, как-то по делам пришлось из Москвы съездить на машине в Ростов-на-Дону, изменения к лучшему видны везде.

– А как дела у «Teldor» в России?

– Неплохо. Мы участвуем во многих проектах, у нас много интересных планов. Возможно, будем строить в России завод по производству кабелей.

– В России не делают кабели?

– Почему же? Делают, некоторые сегменты рынка ваша промышленность обеспечивает вполне качественной продукцией, но есть некоторые виды кабелей, в которых ощущается дефицит, например, кабели для устройств промышленной автоматики, вот эту нишу мы и собираемся заполнить.

– У нас часто вспоминают фразу Пушкина про русский бунт, «бессмысленный и беспощадный». Как по-вашему, можно ли назвать русский бизнес бессмысленным и беспощадным? Все-таки он еще очень молод, у наших бизнесменов нет богатейшего европейского опыта.

– Ну… Бизнес как бизнес. Люди, как и везде, разные, и манера вести дела у всех тоже разная. Хотя я заметил, что ваши бизнесмены иногда почему-то не хотят пользоваться давно найденными и хорошо известными решениями, а пытаются придумать что-то свое. Зачем?

– Ничего не поделаешь, наверное, каждый должен пройтись по своим собственным граблям…
– Вы очень хорошо говорите по-русски. Изучали язык специально?

– По-моему, недостаточно хорошо. Специально русский язык я не учил. Сначала, когда только приехал в Россию, повторял, как попугай, за коллегами русские фразы, толком не понимая смысла, потом, конечно, потихоньку стал разбираться. Помогло еще и то, что сербский язык близок к русскому, даже алфавиты у наших языков похожи, ведь мы пользуемся кириллицей. Как-то я сходил в театр «Современник» и понял почти треть из того, что говорили актеры! Ну, правда, пьеса была знакомая…

– Ну что мы все о бизнесе да о бизнесе? Как вам живется в Москве?

– Иногда у вас бывает очень холодно и зимы такие длинные, что, бывает, думаешь, да когда же весна?!

– У нас северяне шутят: «Хорошо бы в этом году лето пришлось на субботу, а то в прошлом году оно было в среду, отдохнуть не успели!»

– В мой первый приезд в Москву я по-русски говорил совсем плохо и города не знал. Как-то вечером я пошел прогуляться по центру и не заметил, что перевалило за полночь, метро закрылось, а жил я тогда в гостинице в районе Лефортово. Пришлось «ловить» машину. Я кое-как объяснил водителю, куда нужно ехать, и мы поехали. Мне показалось странным, откуда водитель знает адрес гостиницы, расположенной в общем-то на окраине города, и я спросил его об этом.

– Ну, это просто, – ответил он, – в Лефортово есть тюрьма, я там отсиживаю срок, а в выходные меня отпускают подработать, поэтому я этот район и знаю.

Тут мне стало как-то неуютно: представьте себе, глубокая ночь в чужом городе, едем неизвестно куда, а за рулем – осужденный преступник! Я притих. И тут водитель, заметив, что я говорю с сильным акцентом, поинтересовался, откуда я.

«А, была не была!» – решил я и объяснил водителю, что я серб, и скрываюсь от югославских властей в России, поскольку на родине за мной осталось слишком много «дел». Теперь уже притих водитель. Когда мы приехали, я, расплачиваясь, в поисках мелочи стал шарить по карманам.

– Не надо, не надо! – воскликнул водитель, хлопнул дверцей и быстро уехал.

На следующий день я рассказал коллегам об этом случае и они долго потешались. Откуда же я мог знать, что в России заключенных на выходные из тюрем не выпускают?

Водитель решил просто разыграть иностранца, и, надо сказать, шутка удалась!

– М-да… Вы экстремал… Но, правда, у нас иностранцы еще со времен Петра жили в Немецкой Слободе на Кукуе. Речки этой теперь нет, а Немецкая Слобода стала районом Лефортово.

– Ну, это так, шутки. А вот в Нигерии я действительно без вооруженной охраны не ездил.

– Там было так опасно?

– Да, страна очень бедная, и местные жители, чтобы хоть как-то подзаработать, например, ночью перекапывают дороги, проходящие через их деревни, а за то, чтобы проехать, нужно платить. Да о чем говорить, если в стране сохранился каннибализм?

– Как каннибализм?!

– А так. Однажды я по делам поехал на прибрежную буровую платформу. Cовременные буровые платформы очень комфортны, там даже есть спортзалы. Так вот, зашел я в спортзал, а там «качаются» два буровика-нигерийца, оба здоровенные, под два метра ростом. Ну, разговорились, они, услышав мой акцент, спросили, кто я по национальности. Я ответил, что серб. Тогда один из них подумал и говорит:
– Вы, сербы, все сумасшедшие!
– Ну, может быть… – не стал спорить я и в свою очередь спросил:
– А почему вы так считаете?
– Ну, как же! У вас ведь там все идет и никак не закончится война?
– Да, к сожалению…
– Вот видите! А если бы вы съедали сердца убитых врагов, давно бы победили! – убежденно объяснил он.
А вскоре после моего отъезда группу европейцев, работавших в Нигерии, взяли в заложники. Мне просто повезло…

– Заложников освободили?

– Да, но пришлось заплатить выкуп.

– Однако… У нас, слава богу, конкурентов не едят. Ну, по крайней мере, в прямом смысле слова.

– Ну да, поэтому я и работаю в России, а не в Нигерии! Шутки шутками, но я должен сказать, что в России довольно напряженный ритм деловой жизни. Во многих странах Западной Европы в 5-6 часов вечера офисы закрываются, а на юге есть еще и сиеста… Однажды в пятницу вечером мне поступил срочный заказ на структурированную кабельную сеть, за все выходные мне удалось поспать всего часа четыре, но зато в понедельник утром вся документация была готова.

– Вы прямо-таки ударник капиталистического труда!

– Работа есть работа, кроме того, мне она нравится, только вот свободного времени она оставляет совсем мало.

– А вы и в компьютерных технологиях разбираетесь?

– Ну, я начинал работать еще с самыми первыми версиями DOS. Сейчас в это трудно поверить, но в те годы и документации на эту операционную систему почти не было, во многих вопросах приходилось разбираться самому. Потом я занимался UNIX-системами и сетями Novell, даже написал пару книжек.

– Мы с вами беседуем, сидя в зале ресторанчика, поэтому я хочу вас спросить, как вам русская кухня по сравнению с привычной вам сербской?

– В Москве, в общем-то, обычная, европейская кухня, готовят хорошо и разнообразно, радует обилие морепродуктов. Сербская же кухня развивалась под влиянием сначала Оттоманской империи, ведь после битвы на Косовом поле Сербия попала в вассальную зависимость от турок, а потом и Габсбургской монархии… Югославия была многонациональной страной, поэтому и общей для всех кухни у нас нет. К примеру, в Словении и Хорватии часто готовят как в Италии или Австрии, а в Южной Македонии или Косове дает себя знать влияние греческой или албанской кухни. Но большинство населения составляют сербы, и они-то и оказали наибольшее влияние на общий характер югославской кухни.

На первое чаще всего едят фасолевый суп или суп из квашеной капусты. Эти супы бывают такими густыми, что их нередко подают с хлебом в качестве второго блюда. На второе бывает мясо, жаренное на вертеле на древесных углях, например, из баранины шиш чавап или колбаски из рубленого мяса – чевапчичи. На праздник, когда в доме бывает много гостей, покупают целого барашка или поросенка. На побережье на второе часто подают трыбу. Блюда сербской кухни бывают изрядно приправлены специями, особенно красным перцем и чесноком.

– Звучит заманчиво… А чем все это принято запивать?

– Есть вино и пиво. А вот наши крепкие напитки не похожи на русскую водку. В Сербии популярна ракия, она бывает виноградной или из слив, тогда она называется сливовицей.

У ракии довольно своеобразный вкус, к нему надо привыкнуть. А еще у нас делают водку из айвы.

– Из айвы?! Но ведь в ней совсем мало сока…

– Да, и поэтому для ее приготовления требуется очень много айвы, но результат того стоит.

– Интересно было бы попробовать, в России я такой водки не видел. Кстати, а почему бы не наладить импорт айвовой водки в Россию? Как вам бизнес-идея?

– Надо будет попробовать… Но бизнес с русскими на водке – как это вы сказали? – будет бессмысленным и беспощадным!

– Ну, вот, на этой оптимистичной ноте позвольте и закончить интервью. Спасибо за беседу!