Я привыкаю к несовпаденьям... Интервью с Цуйоси Танигути, Panasonic

Журнал "Равно АВ", 3, 2009

Наш корреспондент Вера Сапожок беседует с господином Цуйоси Танигути, директором ООО «Панасоник Солюшн Инжиниринг Рус».

Корр.: Скажите, пожалуйста, сколько лет вы уже прожили в России?

Ц.Т.: Почти десять.

Корр.: Десять лет? Хм… Прошедшее десятилетие в нашей стране было интересным и, скажем так, весьма разнообразным.

Ц.Т.: Да, это верно. Нынешняя Россия – очень динамичная страна, каждый месяц, каждый день приносят что-то новое.

Корр.: У нас любят при случае вспоминать китайский афоризм о том, что тяжелее всего жить в эпоху перемен. Наверное, это полной мерой относится к вам, ведь вы уже почти десять лет живете в стране, которую нельзя назвать спокойной и стабильной. Вам было у нас трудно?

Ц.Т.: Да нет, не очень… Мне посчастливилось представлять в России Panasonic – компанию с мировым именем. В вашей стране только складывается рыночная экономика, и за прошедшие десять лет я получил поистине бесценный опыт, который невозможно было бы получить в какой-нибудь другой стране, скажем, в Японии. Вообще, различия между Японией и Россией очень велики – и в плане ведения бизнеса, и в культурном, и в бытовом плане. К этому не сразу привыкаешь.

Корр.: Вам нравится жить в России?

Ц.Т.: Прежде всего, в России мне интересно. Буквально на глазах меняется страна, меняются люди, меняется их сознание, меняется быт.

Корр.: Что вы знали о России до приезда в нашу страну и как изменились ваши представления о ней?

Ц.Т.: Десять лет назад Panasonic уделял вашему рынку намного меньше внимания, но мир меняется, меняемся и мы с ним, и вот мы решили придти к вам… А вообще, раньше японские СМИ не жалели черной краски для СССР, ну а потом и для России. Советский Союз описывали как большую и очень бедную страну, в которой всё плохо. Примерно такие же представления были и у меня, когда я собирался в Россию. Сейчас смешно вспоминать, но когда я приехал сюда, я все время чего-то боялся. Прошло некоторое время, и я сделал важное открытие: я понял, что русские, в общем, обычные люди. И тогда я набрался смелости и стал выходить на улицу один, хотя русские сотрудники компании пугали меня, говорили, что я непременно пропаду один в московских каменных джунглях (смеется). Но, как видите, я не пропал. Тогда я еще совершенно не говорил по-русски, а москвичи, как вы знаете, не говорят по-японски, но все, к кому я обращался за помощью, были очень дружелюбны и изо всех сил старались мне помочь. Однажды я все-таки заблудился и не мог понять, где я, собственно, нахожусь? Отчаявшись самостоятельно найти дорогу, я решил бороться за жизнь до конца, позвонил своему коллеге и спросил, где я? Коллега чрезвычайно удивился моему вопросу и резонно ответил: «Откуда же я могу это знать?» Потом он посоветовал мне прочитать какую-нибудь вывеску или название улицы, чтобы хоть как-то сориентироваться. Но я же тогда не умел читать по-русски! К счастью, в конце концов, все закончилось хорошо: я дал прохожему свой мобильник и знаками попросил его прочитать название улицы. Сейчас, конечно, я чувствую себя в Москве гораздо увереннее.

Корр.: Случалось ли с вами в России что-нибудь забавное?

Ц.Т.: Не знаю, насколько это можно считать забавным… Но вот острые ощущения были совершенно точно. Однажды я поскользнулся на улице, получил перелом и «Скорая помощь» отвезла меня в больницу. Я бы очень тронут тем, что когда я упал, совершенно незнакомые люди бросились ко мне и стали помогать, пытаться устроить меня как-то поудобнее, облегчить боль…

Корр.: А в Японии разве по-другому?

Ц.Т.: По-другому… У нас так не принято, другая культура. Когда меня привезли в больницу, я испугался по-настоящему, потому что перелом был сложным, потребовалась немедленная операция, которая, как я потом узнал, продолжалась пять часов, и, как видите, закончилась благополучно. Проблема состояла в том, что в больнице никто не говорил по-японски и хирург объяснял мне ход будущей операции по-русски. А еще эта ужасная больничная еда… Я не мог ничего есть. Всё было совершенно непривычное и, по-моему, скверно приготовленное.

Корр.: И вы голодали?!

Ц.Т.: Почему голодал? Мне оказывали… как это у вас говорят?... «гуманитарную помощь» коллеги (смеется). По-своему это был хороший, полезный опыт. Я смог посмотреть на вашу страну другими глазами, пусть и с больничной кровати.

Корр.: Что вам нравится в России, а что производит неприятное впечатление?

Ц.Т.: Непростой вопрос… Понимаете, японская культура, воспитание и стиль жизни очень сильно отличаются от российских, японцу в России, особенно с непривычки, многое кажется странным и даже неприятным. Я бы сказал, что в России гораздо меньше внимания уделяют ритуалу, церемонии, русские кажутся более грубыми, часто менее воспитанными – с японской точки зрения. Но, как у вас говорят, «В чужой монастырь со своим уставом…» Меньше всего я склонен к поучениям и изречению прописных истин менторским тоном.

Корр.: Вы водите машину в Москве?

Ц.Т.: Да. Я понимаю, что вы хотите сказать. Японцу непросто адаптироваться к московской манере вождения. Мне, например, на это потребовалось три года. Зато теперь я чувствую себя на русских дорогах вполне уверенно!

Корр.: А как насчет традиционных русских развлечений?

Ц.Т.: Если вы имеете в виду русскую баню и русскую водку, то в русскую баню я в первый раз сходил ради любопытства. Сначала мне не понравилось – очень уж жарко, но потом втянулся и сейчас регулярно на даче у друзей как это… а, парюсь. А водка – это хорошо! Особенно с традиционными русскими закусками – с солеными огурцами, например, или с таким специальным русским блюдом васаби.

Корр.: Как с васаби?! Это же японский соус из тертого хрена, вы ничего не путаете?

Ц.Т.: Ну, это ваш русский соус, я много раз видел его в московских магазинах, он продается в таких маленьких бутылочках. У него своеобразный вкус, я не знаю, как он правильно называется по-русски.

Корр.: А-а-а, понятно! Вы, наверное, пили водку с хреном, у нас она называется «хреновуха», но японцу, наверное, такое слово ни за что не запомнить. А какие блюда русской кухни вам нравятся? Ведь русская кухня очень отличается от японской, основанной на морепродуктах.

Ц.Т.: Я неважно разбираюсь в русской кухне, но многие блюда мне нравятся. Борщ, котлеты по-украински, котлеты по-киевски, но мне нравятся и другие национальные кухни, например грузинская. Хачапури – ведь это грузинское блюдо?

Корр.: Да, грузинское. А вообще, вы готовите дома?

Ц.Т.: Да, иногда, например, шашлык.

Корр.: Как шашлык?! Вы что, жарите его на балконе?

Ц.Т.: Нет, конечно. Коллеги часто зовут меня в гости на дачи, вот там мы и жарим шашлыки и пьем специальный русский чай из шишек.

Корр.: Простите?!

Ц.Т.: Ну да, из самовара. А некоторые из наших сотрудников запивают этим чаем водку. Я тоже рискнул попробовать. Ощущение, надо сказать, довольно своеобразное, но скорее приятное.

Корр.: Ну, если вы еще скажете, что пьете русский квас…

Ц.Т.: Ну да. Только раньше я покупал квас и пирожки в уличных киосках, а потом правительство Москвы почему-то запретило продавать их на улице.

Корр.: У нас есть еще медовуха…

Ц.Т.: А что это такое?

Корр.: Это такой напиток на меду, похож на светлое пиво, но сладкий, попробуйте при случае.

Корр.: Простите за глупый вопрос: а в Японии есть дачи?

Ц.Т.: Дачи? Ну, у состоятельных людей есть загородные дома, но дач в российском понимании у нас нет. Это ваше изобретение. Но вообще-то, москвичей можно понять, центр Москвы весьма типичен для большого европейского города или нашего Токио, по выходным хочется послушать природу, просто подышать свежим воздухом.

Корр.: В Москве много театров, есть всемирно известные музеи. Вам доводилось их посещать?

Ц.Т.: Ну…Иногда мне удается вырваться в кино. Например, мне очень понравился ваш фильм… как это… «Собачкино…» Помогите мне, пожалуйста…

Корр.: «Собачье сердце?»

Ц.Т.: Да-да, спасибо, совершенно верно, «Собачье сердце».

Корр.: Да, это превосходный фильм еще советских времен. К сожалению, сейчас фильмы такого уровня попадаются нечасто. Многие фразы из этого фильма стали крылатыми. Сейчас мы проверим, как вы знаете русский язык. Можете вспомнить хоть одну фразу из «Собачьего сердца»?

Ц.Т.: (разводя руками) Нет, к сожалению.

Корр.: В России в повседневной речи люди используют множество фраз из старых фильмов, это делает разговор очень красочным и традиционно русским. Наш писатель Пелевин метко назвал их культурным кодом поколения… Но вернемся к интервью. Скажите, а где еще в России вам довелось побывать?

Ц.Т.: Ну, например, я был на Байкале, даже искупался, хотя вода была холодновата, всего двадцать градусов, но мне все равно очень понравилось, незабываемое впечатление.

Корр.: Вы были в Иркутске, на Байкале. Как вы думаете, культура Сибири имеет сходство с японской?

Ц.Т.: Скорее нет, чем да, хотя сибиряки – очень дружелюбные и гостеприимные люди. Я вообще считаю, что у всех людей на земном шаре все-таки больше общего, чем различного. Это и позволяет всем нам жить в мире, развивать взаимовыгодные контакты.

Корр.: Спасибо за беседу!